4.

Карстену снился город, похожий на ежика из башен то ли корабельных мачт. В нем еще ничего не успело случиться. Еще не застрелили канцлера, еще не было предательства, и море не исчезало утром, оставляя после себя ошметки водорослей и сонной тины на мостовых, еще звучали свербящие крики чаек и канонада крыльев, и не появился в городе мальчик со смешным именем Ягайло, чтобы все расставить по своим местам. В городе был праздник и в вечереющем небе над площадью вспыхивали и рассыпались зелеными искрами молнии. И никто не старался прятаться от них, наоборот, встречали каждую радостными воплями и горстями ловили искрящийся воздух. Полыхнуло над самой головой, Карстен шарахнулся, и колючий обжигающий шарик угодил ему за ворот. Шипя и плюясь, Карстен выволок его и ощутил в ладони шершавой тяжестью мечной рукояти.

Последнее, что запомнилось из этого сна: на груди сидит госпожа Иветта, придавив к покатым и неприятно жестким "кошачьим лбам" и сцепив у него на шее птичьи когти, смрадно шипит в глаза: — Меч-ч!..

Карстен рывком уселся в напрочь мокрой постели: такого не случалось с ним с недоброй памяти нежного детства. Он замотал головой и попытался опрокинуть на себя кувшин с прикроватного столика. Из кувшина лениво вылилось две-три капли воды.

— Простите, ради покровителей, вы так кричали…

— Сударыня всегда использует радикальные средства?

Географическое положение его комнаты опять сыграло с Карстеном дурную шутку. Не живи он возле лестницы — мог бы орать со сна до посинения.

— Вам придется все это высушить, — Он стянул через голову мокрую рубашку и взялся за подштаники. В полумраке раннего утра Триса казалась достаточно виноватой, чтобы сердиться долго.

Девушка невнятно пискнула и отвернулась.

— Я не собираюсь вас трогать: я для этого слишком мокрый, — фыркнул Карстен. — Кстати, хозяйку я не разбудил?

— Она ушла на рынок.

Триса быстренько сгребла в охапку мокрое белье.